Покрытый ранами, поверженный во прах Лежал я при пути в томленье и слезах И думал про себя в тоске невыразимой: "О, где моя родня? Где близкий, где любимый?" И много мимо шло. Но что ж, никто из них Не думал облегчить тяжелых ран моих; Иной бы и желал, да вдаль его манила Житейской суеты губительная сила. Иных пугал вид ран и мой тяжелый стон. Уж мной овладевал холодной смерти сон; Уж на устах моих стенанья замирали, В тускнеющих глазах уж слезы застывали. Но вот пришел Один, склонился надо мной И слезы мне отер спасительной рукой. Он был неведом мне, но, полн святой любовью, Текущею из ран не погнушался кровью. Он взял меня с Собой и помогал мне Сам И лил на раны мне целительный бальзам. И голос мне сказал, в душе неотразимый: "Вот кто родня тебе, кто близкий, кто любимый!"По горам высоким Пастырь мой идёт 51. мезмур yạ mn tḥy nfsy bnbḍ ạlwfạʾ Rab'den yüce ne vardır ki? Сен үшін өмір сүрем Yerusalem Құдай мені жаратты Rád Tě mám Кто бы дал мне орлиные крылья Nebeský Otče náš
Song not available - connect to internet to try again?